«Когда меня спрашивают: “А что, разве женщины могут работать дальнобойщицами?” — я отвечаю: “Да, теперь уже могут”»

Вы успешно подписаны на новые материалы.
Настроить параметры подписки.
Неправильный e-mail. Указать другой.
Такой E-mail уже зарегистрирован. Авторизуйтесь, если это ваш адрес или укажите другой.
Ой! Что-то пошло не так. Попробовать ещё раз.
  • Следите за нами
    в социальных сетях:
  • 25 мая
Евгения Маркова о том, каково это — водить фуру и бороться с дискриминацией в профессии, которая считается мужской (а зря).
Анна Родина поговорила с Евгенией и записала ее историю.
Евгения Маркова
Дальнобойщица
Ездить мне нравилось с тех пор, как я себя помню. Лет с полутора. Маршрутка, автобус, трехколесный велосипед? Отлично, мне уже нравится! Даже спорт мне нравился такой, где нужно на чем-нибудь ездить — например, на лыжах или коньках. Став старше, я поняла, что хочу водить что-то, на чем можно уехать далеко: грузовик, корабль, самолет.
«Я же девочка»
После девятого, а затем 11-го класса я выясняла, можно ли мне куда-нибудь поступить, чтобы осуществить мечту. Рассматривала летные школы, речные техникумы, университеты и каждый раз упиралась в то, что «я же девочка». Например, приходила в ДОСААФ и говорила, что хочу научиться водить грузовик. «Окей, — отвечали мне, — принесите направление из военкомата». Иду в военкомат: «Нет, мы девушкам направлений не даем». Причина — официальный список из 456 видов работ, запрещенных для женщин, принятый еще в 1974 году.
Согласно этому списку женщины не могли работать боцманами, дальнобойщиками, машинистами электропоездов, поэтому мне официально и, что больше всего бесило, правомерно отказывали.
О своих попытках стать водителем я родителям не рассказывала. Я оканчивала гуманитарную гимназию, побеждала на олимпиадах — мама была уверена, что я буду и дальше изучать литературу, филологию или философию. Но у меня есть проблема с тем, чтобы облечь свои мысли в слова в письменной форме, — дисграфия. Тратить время на то, чтобы редактировать собственные ошибки, я больше не хотела. Поэтому после школы пошла учиться на сисадмина-безопасника.

За руль я села, когда мне было уже за 20. Накопила денег и пошла учиться в автошколу на права категории В (легковые автомобили), но уже знала, что одной категорией точно не ограничусь. Я мониторила ситуацию и видела, что потихоньку, обходными путями, легально и не очень, но женщины начинают водить грузовики. Мне тоже хотелось — за рулем фуры я никогда не сидела, но много раз ездила в кабине, когда путешествовала автостопом по России и соседним странам. Я знала: это мое. Навык, конечно, придется приобрести, но когда он появится, мне точно всё будет нравиться.

Получила водительское удостоверение, купила машину мечты — «Ниву» и больше руль из рук уже не выпускала. Все отпуска проходили в поездках: на Урал, на Алтай, в Карелию, Сибирь, Белоруссию, Украину. Знакомые говорили: «Ты так много путешествуешь!» — представляя хождение по музеям, экскурсии, осмотр достопримечательностей. Но меня это интересовало постольку-поскольку. Главным была и остается сама дорога, процесс.
«Могу сесть за руль в девять утра и встать из-за него в девять вечера»
Искать работу без опыта всегда сложно, а уж если ты ищешь ее в сфере, где тебе в принципе работать нельзя, — устроиться практически невозможно. Мы с мужем купили грузовичок-пятитонник — Hyundai 78 и стали развозить пиво по ларькам. Я уже сдала экзамены на категории С и Е, поэтому могла водить. Мы водили по очереди, а заказчиков всегда находил Леша — меня, девушку, всерьез не воспринимали.

Через год у меня уже был опыт, четкое понимание, что разгружать 60-килограммовые кеги с пивом я больше никогда не хочу, и полезные знакомства. Друзья рассказали обо мне директору крупной транспортной компании — и меня приняли! Я стала работать на фурах. Возила всё, от арматуры до молока, по всей стране, от Мурманска до Читы. И ничего больше не разгружала! В природе не существует человека, который может в одиночку разгрузить фуру без технических средств, так что теперь в мои задачи входило только открыть бок или верх авто — остальное делали другие люди.

В пути у меня обычно не возникает сложностей. Но я блондинка, поэтому, когда заезжаю на парковку, ждите продолжения сериала «Евгения Сергеевна пытается ровно поставить машину», серия 100513. Я плохо чувствую габариты, плюс у меня легкое косоглазие, которое корректируют очки — но, видимо, недостаточно. Поэтому за рулем на парковке мне очень страшно уже много лет и поэтому я люблю длинные рейсы — когда километров ехать надо много, а выгрузок мало. Кстати, коллеги-мужчины над тем, как я паркуюсь, никогда не ржали — наоборот, старались помочь.
Я могу сесть за руль в девять утра и встать из-за него в девять вечера. Для меня это не сложно, но узнавать предел своих возможностей мне не хочется. Есть режим труда и отдыха, который регламентирует дальнобойщикам перерывы в вождении. Четыре часа едешь, затем получасовой перерыв, два часа едешь — 15 минут перерыв, и снова два часа за рулем. Режим несовершенен — двухчасовые интервалы, например, не очень нужны и неудобны: иногда бывает, что на дороге и остановиться-то негде. Но если не соблюдать его и испытывать себя на прочность, может произойти страшное. Недавно один наш коллега захотел побыть подольше дома, а потом наверстать упущенное время — проехать без остановок и отдыха от Краснодара до Питера. Это почти 2000 километров. Он заснул за рулем и погиб.
В 2016 году, когда я только начала работать на фуре, девчонок — водителей большегрузов на дорогах России было человек двадцать, а сейчас их несколько сотен. Я считаю это своей маленькой победой.
Три года назад я увидела в фейсбуке объявление: «Антидискриминационный центр "Мемориал" начинает в разных странах кампанию за отмену запретов на работу для женщин». Решила: почему бы и нет? Мы познакомились с кинорежиссеркой Таней Чистовой, вместе сняли документальный фильм о девушках-дальнобойщицах, потом я поехала в Варшаву, на конференцию по правам человека. Влезла там на броневичок и сказала: «Несмотря на то, что женщины в России якобы не водят фуры, мы всё равно работаем. Только, в отличие от мужчин-водителей, полностью лишены социальных гарантий». Специалисты «Мемориала» рассказали мне, как действовать дальше: собрать инициативную группу и написать уполномоченной по правам человека. Мы так и сделали, и в итоге Татьяна Москалькова инициировала пересмотр списка.
С 1 января 2021 года новый закон вступит в силу — женщины официально смогут водить грузовики грузоподъемностью свыше 2,5 тонны.
В 2016 году девчонок — водителей большегрузов на дорогах России было человек двадцать, а сейчас их несколько сотен.
«А что, если у тебя в пути спустит колесо?» — это самый популярный вопрос. Если его задает человек, далекий от нашей работы, я в ответ спрашиваю: «А если у самолета в пути что-нибудь сломается?» Другое дело, когда такое спрашивает владелец крупного бизнеса, который занимается грузоперевозками. С ним я даже разговаривать не буду, потому что люди, которые видели фуру ближе, чем из окна своей легковушки, знают — просто так в ней ничего не ломается. Все проблемы известны заранее, и если что-то случается уже на дороге — это всегда следствие раздолбайства. Например, того, что владелец компании попытался сэкономить на безопасности и поменял колеса не после 175 тысяч километров пробега, а после 300. И создал ситуацию, опасную не только для водителя — для всех: фура с взорвавшимся колесом ненадолго теряет управление. Если колесо рулевое — надолго, и определить, в кого ее понесет на шоссе, в этот момент невозможно. Менять колесо фуры в пути — это сложно и большой риск. Но можно вовремя проходить техобслуживание и не работать с людьми, которые ставят под угрозу чужие жизни.
«Витя, тормози!»
Я пробовала работать в Европе, возила продукты и бытовую технику в Верону, Милан, Стокгольм, Берлин, Амстердам, Париж. И мне не понравилось. Я тосковала в этих коротких рейсах — моя широкая русская душа не помещалась в эти узкие полосы на узких дорогах маленьких городков. А еще там местами настоящее средневековье! Водители, например, до сих пор сами грузят фуры, хотя это тяжело, неудобно и от этого можно отказаться, создав дополнительные рабочие места. Чаще всего в Европе работают по двое, не в одиночку — так и грузить удобнее, и проехать можно больше.

Моим напарником был Витя. Грузил он замечательно! Всё остальное было как в мультфильме про Добрыню Никитича. Я говорила: «Витя, я сейчас ложусь спать, а через четыре часа просыпаюсь и вижу, что ты сидишь вот здесь, за рулем. И едешь. И у нас ничего не случилось: ты не подбил немецкого водителя на стоянке, ты не зацепил человека на рынке. Хорошо?» Витя кивал, я просыпалась, и заканчивалось всё часто моим воплем: «Витя! Помедленней! Это не автострада, это город, там человек идет! Витя, тормози!» Мой напарник не говорил по-английски, поэтому оформлять европротокол в таких случаях тоже приходилось мне. Спустя три месяца нервной работы я уволилась — и теперь работаю в России. Вожу грузы в Петербург, Псков, Петрозаводск, на Балтийское, Черноморское побережье.
«Когда я отдыхаю — я отдыхаю»
Я люблю слушать музыку за рулем. Панк-рок, немножко шансона: слушаю и Шарля Азнавура, и махровый российский блатняк — Танича и Новикова, а не то, что сейчас крутят по радио «Шансон». И всё это — через одну с детскими песенками: «Мимо белого яблока луны, мимо красного яблока заката!» (Смеется.) Мне кажется, я из многих детских песен еще не выросла.

Кажется, мне удалось выстроить тот самый life-work balance, которого якобы не существует. Когда я отдыхаю — я отдыхаю. Пытаюсь научиться нормально убирать квартиру — по сравнению с тем, что было еще четыре года назад, прогресс очень серьезный! (Смеется.) Учусь варить борщ. Ищу новый спорт, которым могла бы заниматься, — раньше любила силовые тренировки и рукопашный бой, но теперь мне это по медицинским показаниям противопоказано. Можем просто смотреть с мужем YouTube-каналы про сов. Активный отдых тоже любим — если бы не коронавирус, уже бы сейчас участвовали в трофи-гонке и лазали на своей «Ниве» по болотам.

Во время пандемии работы у меня стало не меньше, а больше. Сложнее всего было в марте, когда народ запаниковал и бросился скупать всё подряд: помню, по двое суток стояли в очереди на погрузку то туалетной бумаги, то сахара. Сейчас полегче, если только никто не заболевает. Мы работаем колоннами. Если кто-то из водителей подхватит ОРВИ или вирус — вся колонна (а это 50 фур!) встанет на карантин, а ее работу распределят между другими подразделениями. В нашей бригаде сейчас — две машины и три девчонки: две ездят, одна в отпуске. Слава богу, все здоровы!
Текст: Анна Родина
Редактор: Ирина Филатова
Корректор/литредактор: Варвара Свешникова

Фотографии предоставлены героиней

Понравилась статья? Поделитесь ей с друзьями в социальных сетях
Старший смены
ГК "Император" Охранное предприятие
25 000 руб.
Охранник
Атлант Элит Охранное предприятие
45 000 руб.
Водитель грузового автомобиля
Бур-Вод Строительно-монтажная компания
35 000 – 40 000 руб.
Повар сушист
VOXEL Медицинский центр
35 000 руб.
Монтажник окон ПВХ и Al-конструкций
ООО "Стройсервис" Производство / Агропром
50 000 – 70 000 руб.
врач ультразвуковой диагностики
Поликлиника № 3
45 000 руб.
Машинист
ПАО "Селигдар"
98 000 руб.
плотники
работодатель не указал название компании
70 000 руб.
Водитель
ПАО "Селигдар"
112 000 руб.
мастер участка
ПАО "Селигдар"
155 000 руб.
Слесарь
ПАО "Селигдар"
96 000 руб.